Но Женя первая написала ему в армию, предупредив, чтоб он отвечал ей "до востребования". И переписка шла, хоть и редкая, но вот с того предновогоднего письма ничего от нее не было. И для него все это серьезно, несмотря на девятнадцать лет, только Погосту он об этом никогда не скажет, потому что тот вообще ничего не принимает всерьез, кроме своей оставшейся в КБ незаконченной работы.

Когда, покурив в тамбуре, Андрей вернулся на свое место, Погост встретил его с преувеличенной радостью.

- Наконец-то вернулся наш знаменитый отличник боевой и политической подготовки, а мы-то боялись, что вы от расстройства спрыгнете с поезда! Кстати, Андрюша, нашу очаровательную попутчицу зовут Надюшей. Прошу любить и жаловать. И извольте представиться.

- Шергин... Андрей, - вяло сказал он, еще не отрешившись от обидных воспоминаний.

...Выйдя из кабинета Жениного отца с пылающим, словно от пощечины, лицом, он сразу же столкнулся с ее матерью, которая, видно, зная, какой состоялся разговор в кабинете мужа, подошла к нему.

- Не обращайте внимания, Андрей. Я ваш союзник. Женя будет ждать вас. А мой муж... Вы знаете его положение. Ладно, не будем об этом, - махнула она рукой, а потом, подойдя к Андрею вплотную, тихо добавила: - По-моему, он боится... того же. Понимаете?

- Да, - кивнул он. - Но я больше не буду заходить к вам. И звонить. Пусть Женя сама...

- Конечно, конечно, - поспешно сказала она. - Я скажу ей.

В тот же вечер, только очень поздно, Женя примчалась к нему домой.

- И ты отказался от меня? А меня спросил? - набросилась она на него с порога. - Выходит, я для тебя ничего не значу?!

- Я не отказался... Просто я не смогу к тебе заходить.

- Глупость! Будешь заходить! Я взрослая! И никто, никто не может помешать быть нам вместе. Понимаешь - никто! Хочешь, я останусь сегодня у тебя? - вдруг спросила она, охватив его шею руками. - Хочешь? Я ничего не боюсь! Хочешь? шептала она горячо. - Только не трусь. Я же не боюсь!