Внимание: вывеска врет.

В арке и слепоглухонемом дворике за нею-нет никаких фонарей, а “волшебства” начинаются исключительно после полуночи.

Дверь. Вздохните, и дотроньтесь до медной ручки в виде оскаленной морды сатира, постучите кольцом два раза и вам отворят.

Кафе-мюзико “Дом Праха” бегло картавил по-французски, дарил нежный звон фальшивого хрусталя единственной, но обширной люстры под потолком, вытертый алый бархат полукресел и фривольную соломку дачной мебели, синеватый дымок поддельных сигар и чистейшей константинопольский анаши, доступных арлекинок в радужных ромбах, факиров с огнем во рту, румына со скрипкой и грека с флейтой пана, привкус жареных фисташек, печеных яблок в карамели, турецкого кофе и мускатного вина.

Розовые кружева десу, блестки на веках, шелковая канареечная подвязка на черном со стразами чулке, страусиные плюмажи, хрустальные туфельки, мушка над круглым черешневым ротиком.

Это не женщины, а шампанское.

И раз уж выпустили кордебалет кадрили, с громом каблуков, с куражом, с блеском на маленькую бархатную сцену в конце зала - только и остается что швырять мятые кредитки на подносы напомаженных официантов, аплодировать стоя, срывая к черту тесный целлулоидный воротничок:

“Браво, пташки! Выше ножки! Выше! Выше!”.

Какой публики только не бывает в “Доме Праха”.

Здесь купцы-гостинодворцы и фальшивомонетчики, посредственные поэты и талантливые карманные воры, модистки и позолоченная молодежь.

Здесь пожилые нимфоманки в сопровождении жиголо с вертлявыми жопками, актрисы императорских театров и вечно пьяная офицерня. Здесь раскормленные пассивные секретари ерзают на коленях у высших сановников Империи, а за соседними столиками, поплоше - мрачные студенты, еще никого не застрелившие в Сараево, полицейские и священники - первые - в штатском, вторые - в мирском.

Здесь заключаются миллионные сделки, совершаются фиктивные браки, революции, контрреволюции и собачьи свадьбы.