Все в зале “Дома Праха” временное, курортное, понарошку: и позолоченные китайские дракончики на витых колоннах у входа, и овальные русалочьи линии зеркал в стиле “артнуво”.

Турецкие пуфики, черные телескопы и огненные вуалехвостые караси в пузатых аквариях на высоких ногах, круглые столики, плетеные дачные полукресла.

В Доме Праха не было отдельных кабинетов.

Для уединения почетных гостей - Альберта и Мишеля - рыжий ливрейный поставил шелковые ширмы с цаплями, пагодами и феями в бамбуковых зарослях.

Брошены на медовый паркет рисовой соломки циновки, сандаловый дымок завился из бронзовой курильницы. Крошечная горбатенькая гейша в японских табуреточках-сандалиях гэта принесла глиняный чайничек с иероглифами.

“Дальневосточная экзотика. Сон в Красном Тереме” - благодушно проворчал Альберт и быстренько пощекотал шелковое пузичко чайной девушки.

Гейша защебетала и ощерила вычерненные зубки.

Мишель состроил “большие стыдные глаза”

- Отстань от нее!

- А в чем дело? Ей нравится.

Вавельберг со свистом набрал в грудь воздух, но Альберт опередил его и проблеял:

- Я бооольше с тообой никудааа не пооойду! Так?

- Не угадал. Я хочу водки. Пожалуйста.

- Детка. Здесь водку не пьют. Веди себя прилично. Ты сюда пришел отдыхать, а не работать. - с удовольствием нагадил Альберт. - Я обо всем позаботился.

Пили из крошечных рюмочек поддельный кальвадос, с привкусом сивухи.

Оркестранты настраивали инструменты. Зал заполнялся посетителями.

Официанты, как духи-конькобежцы, носились на войлочных подошвах от заказных столиков, к тем что поплоше - у гардеробной.

Хищные женщины с открытыми напудренными плечами, белые голубиные груди солидных мужчин.