В Университетском сквере, против театра Миниатюр открыт дансинг для золотой молодежи, где честные девушки отплясывают ночь напролет негритянский кекуок, чарльстон, и аргентинское танго с развязными хлыщами во фраках. И не просто так отплясывают - а с голыми плечами. В недопустимо. Постыдно. Позорно коротких платьях. Видна даже косточка на щиколотке.

Молодой поэт-новатор Бугай Гаевский вышел на Сенную площадь в чем мать родила, но с попугаем на плече, влез в фонтан и прочел в рупор свою абсурдную поэму “Крики позвоночника” и тут же предложил отправить на свалку истории Данте, Шекспира и свою квартирную хозяйку.

-А как же дамы?

- Рукоплескали.

- А городовой?

- Свистел.

Кошмар. Куда смотрит метрополия?

Но далекая столица - молчала и дремала, совершенно не обращая внимания на чудачества Прекрасной Эпохи.

Скача, как чертик на шарнирах, верхом на злой и толстой лошадке коротышка-Император принимал бесконечные военные парады.

“ЗДРАВЬ! ЖЕЛА! ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО”

“Как стоишь, м - мерзавец! Носки врозь! Нале - ево кру - гом! Марш! Запе - евай!”

Сапоги - хрум- хрум, манерка на заднице - бряк, флаг по ветру - хлоп.

Горничные из окон - ах!

Интеллигент-пацифист в поношенном пальтишке тихонько в воротник “о, мать!”,

Полицейский чин интеллигента за воротник - хвать!

Так проходят дни, ровные, как вылизанный метлами парадный плац.

Пусть метрополия играет в войну, которой никогда не будет.

Над Городом на Реке, подчиняясь прихотям воздушных потоков танцует золотой воздушный шарик, наполненный гелием.

Снизу - с береговых старинных стен грохает раскатистый пушечный залп - полдень.

Господа пьют и закусывают.

Десятилетний прогульщик сидит на корточках в подворотне и болтает в луже листки с переводными картинками. Такие клейкие многоцветные листки, “переводнушки”, продаются за пятак в любой писчебумажной лавке.