— Две штуки, — сказал он.

Девица выдала ему пива в обмен на горстку мятых милицейских рублей и стала задергивать окошечко.

— Вы тут всю ночь были? — спросил Сергей, попридержав окошко.

— Ну?

— А можете припомнить, кто тут ночью проходил?

— А вам-то чего?

Тихомиров молча показал девице свое удостоверение.

— Это что там, — ткнула пальцем девица, — ихний банк ограбили?

— Кто-нибудь проходил мимо вас к банку, или обратно?

— Не-а, — сказала девица. — Охранник ихний тут был.

— Когда?

— Да часа в четыре.

— Чего он хотел?

— А, дурью маялся, — сказала девица. — с собой звал.

— А вы?

— Жирный он, — сказала девица, — не люблю жирных.

— И сколько он с вами беседовал?

Глаза девицы вдруг сошлись в одну точку.

— Слушай, — заявила она, — купил на трояк, а наговорил на червонец. Не мешай работать!

Тихомиров оглянулся и увидел за спиной квадратного молодого человека в тренировочном тайваньском костюме и тяжелых десантных ботинках.

— Пивом интересуетесь, товарищ лейтенант? — спросил парень. Наклонился к окошечку, подмигнул девице и сказал:

— Дай-ка мне, Люба, вон ту пузатенькую.

Спуста минут сорок, обойдя все окрестности и крепко поругавшись с владельцем ночного бара, Сергей вернулся к банку.

Прохожих на улице становилось все больше, начинался дождь, небо над городом было цвета бетонного забора.

Милицейские машины понемногу разъезжались, увезя с места взрыва все, что их заинтересовало, и уже два хмурых слесаря, вызванных директором, нетерпеливо посматривали на милиционеров у порога, — дескать, хватит щепки собирать, пора и дверь ремонтировать.

Прямо в проеме двери на стремянке стоял молодой человек в потертых джинсах и сером свитере: он рассматривал какую-то козявку на потолке. Сергей сообразил, что это остатки поврежденной взрывом фотокамеры, и что скорее всего банк фотографировал всех входящих.