Звонарев хмыкнул:

— Это так просто? — Он даже не представлял себе, как вообще живой человек может попасть в это заоблачное Политбюро.

— Это непросто, но это возможно, если хорошо “вести” “крота”. Если последовательно убирать с его пути конкурентов.

— Так кто же “крот”? — по-детски спросил Звонарев.

Полковник строго уставил на него красные глаза.

— Это тебе, прапорщик, не детективный роман. Это жизнь. Поживешь подольше, если будешь знать поменьше. Да и никакого толку нет в том, чтобы знать “крота” по имени. Мало даже доказать, что он “крот”. Тем более что он вовсе не один. Люди рисковали жизнями за границей, чтобы доставить мне эти сведения. Но я не могу их использовать. Нет такого механизма, чтобы брать за жопу высокопоставленных “кротов”! Если уж пробрался наверх, то все, понял? В такой ситуации нужен Сталин или Мао… Чтобы разом уничтожил он эти привилегии Политбюро, чтобы оторвал оборотням их собачьи головы! Но нет ни Сталина, ни Мао. С великим трудом добытые материалы лежат в моем сейфе. Мы в Управлении даже не знаем, куда их направлять! Министру обороны? Но он передаст их либо в Политбюро (он и сам его член), либо в КГБ. Если в Политбюро, то подозреваемых, по хрущевским правилам, еще до всякого расследования обязаны с доказательствами ознакомить. Для членов Политбюро же нет секретов! В КГБ? “Кротам” жаловаться на “кротов”? Ставить под удар людей, добывших документы? Я был в августе 68-го в Праге, знаю гэбэшников. Они позволили этим гондонам с “человеческим лицом” сообщать из нашего посольства по “вертушке” секретную информацию о ходе переговоров о формировании нового правительства. И тут же все это передавалось по местному радио. Потом гэбэшники объяснили утечку информации “тактической игрой”. Они, суки, игрались, а наших людей в Праге и Братиславе, готовых войти в состав нового правительства, травили на каждом углу. Если бы не армия, не армейская разведка, мы бы просрали Чехословакию! Я вижу, понимаю, что события развиваются по чехословацкому сценарию, но сделать ничего не могу. — Он помолчал. — Не знаю, зачем стал рассказывать тебе все это. Наверное, оттого, что лицо у тебя хорошее — русское, открытое.