Он снова замолчал. Звонарев с трудом переваривал полученную информацию. Полковник приоткрыл дверь в доселе неведомый для него мир — если, конечно, это не был мир его изощренной паранойи.

— Ну так что же? — Полковник с усмешкой наблюдал за ним. — Будешь ты меня лечить или нет?

— Для этого хотелось бы знать, нуждаетесь ли вы в лечении, — смущенно ответил Звонарев. — Ваша жена сказала, что вы не спите, не едите, не выходите из кабинета…

— А ты бы на моем месте спал и ел?

— … Еще ее беспокоит, сможете ли вы пойти в понедельник на работу. По ее словам, вам предстоит зарубежная командировка…

Военный поморщился.

О чем еще с ним говорить и что делать дальше, Звонарев не знал.

— Раз уж меня вызвали, — сказал он, — я обязан осмотреть вас, измерить давление, прослушать сердце, легкие…

— Если обязан, то давай, — равнодушно отозвался полковник и положил руку на стол.

Все было в норме, без особых отклонений. Звонарев, прослушивая сердце, как бы невзначай провел несколько раз фонендоскопом по груди военного: хотел посмотреть, не станут ли полосы красными, как у шизофреников. Нет, они были белыми. Руки не дрожали, реакция зрачков, коленные рефлексы — в норме. Просить дотронуться пальцем до кончика носа он не осмелился. Но версию о паранойе он все же решил отработать до конца.

— Хочу вас вот о чем еще спросить. Я понял, что для вас не имело большого значения, с кем именно поделиться своими невзгодами. Подвернулся я, с вроде бы хорошим лицом, и вы облегчили душу. Что ж, почему бы нет: едва ли я похож на шпиона. Но ведь то, что вы рассказали — государственная тайна. У меня как-то не укладывается в голове, что вы, профессионал, взяли и открыли ее первому встречному. Вы даже не попросили меня никому не рассказывать о ней. Я слушал вас: вы рассуждаете логично, но не кажется ли вам выбор меня в качестве доверительного собеседника нелогичным? Может быть, на вас действительно повлиял испытанный вами стресс и вам надо отдохнуть, подлечить психику — скажем, в санатории?