— Но сюда пришел? Ты же не в музей пришел и не в картинную галерею, просить дух Гитлера или Сталина о помощи, так?

— Так.

— Значит, понимаешь, что есть Он? И не просто есть, а и помочь может?

— Ну да, и братаны говорят.

— Вот и слушайся Его, не как зверь, а как человек.

— Ага, понятно, попробую. — Я поставил свечу, развернулся и зашагал к выходу, вздохнув с облегчением, уж больно неуютно было под этими взглядами — попа и святого с иконы.

— Поблагодарить не забудь!

— Чё? — Я обернулся.

— Поблагодарить, говорю, не забудь, если жив останешься, — священник смотрел на меня с грустью, — как имя твое?

— Толян.

— Иди с Богом, Анатолий.

В тот раз все обошлось. Я убедил братанов, что не стоит устраивать мочилово. Мы вполне можем договориться и принести друг другу пользу. Так и вышло. Только через месяц я появился в храме отца Василия. Он узнал меня сразу.

— Здравствуй Анатолий! Рад тебя видеть. Что, послушался, видать?

— Кого? — Я опять растерялся. Батя говорил простые слова, но я никак не мог сразу понять смысл сказанного.

— Бога, Кого еще.

— А он мне, типа, чё-то говорил?

— А как же. Ты же в храм пришел, свечку поставил, помолился… Ладно, проехали. Ты по делу?

Поразительно! Мне часто казалось, что поп Василий читает мысли людей. Да, я пришел к нему по непростому делу. Наши решили наехать на одного барыгу, который обосновался на территории храма. Тогда мне удалось ситуацию разрулить, хлебопека оставили в покое.

Я частенько заезжал в тот храм, пока поп Василий не умер от инфаркта. Молодой был — слегка за сорок. Мне его очень не хватало. А сейчас Вера… Ее взгляд…

На следующее утро я привычно притормозил на Бережковской набережной. Вера стояла у парапета и смотрела на Новодевичий монастырь.

— Привет аборигенам, — я подошел к Вере и протянул плошку с пельменями. — На, поешь, пока теплые.