Нам удалось посмотреть в роли Тевье Майка Бурстина, сына замечательных еврейских актеров Песаха Бурстина и Лилиан Люкс, выступавших на еврейской сцене на Второй авеню, чудом уехавших из Европы в первый день Второй мировой войны последним рейсом флагмана польского флота «Маршал Пилсудский». Тогда же, в грозном 1939 г., в Америке на еврейском языке вышел фильм «Тевье Молочник», где главную роль сыграл замечательный еврейский актер и режиссер Моррис Шворц. Жизнеутверждающий фильм символизировал надежду и оптимизм еврейского искусства перед лицом нацистских зверств.

И что же теперь? Чеховский спектакль с березками, где нет ни одного еврея, и даже режиссер Дэйвид Лево — британец, прославившийся шекспировскими постановками, как писали критики? На наш взгляд шекспировские постановки никак не противоречат еврейскому. «Король Лир» на идише и в постановке великого еврейского актера Соломона Михоэлса по праву считается одной из вех в мировой театральной истории. Да и американская культура, особенно бродвейский театр, тоже никак не входят в противоречие с еврейской культурой. Березки на сцене тоже на месте. Спектакль состоит из чередования массовок с интимными диалогами мужа и жены, отца с дочерью. Березки, да еще необычное для Бродвея режиссерское решение посадить на сцену оркестр, позволяют заполнить пустоту и избежать перестройки огромной сцены театра Минкофф, рассчитанного на полторы тысячи зрителей.

Да и нет никакого противоречия между Чеховым и Шолом Алейхемом. Они были современниками, несомненно знакомыми с творчеством друг друга. Впрочем, западный театр имеет свою почти вековую традицию прочтения чеховских пьес, очень отличающуюся от классических постановок МХАТа. Недавно пришлось смотреть переделку чеховской «Чайки» в театре «Билтмор», где афро–американские актеры из Манхеттенского театрального клуба говорили о своем — о судьбах рэп–музыки. На Западе Чехова рассматривают как рэпдвестника сюрреалистического театра.