А шийдисят верст пройдешь - будет станция березай, кто хочет - вылезай! Оттудова и пошлем отцу телеграмму, свяшшыкам твоим и всем, кому надо. - Предупреждая вопрос космонавта, Захар Куприянович пояснил: - Значит, об эту пору варнак мой с работы является. И сразу к матке: "Где тятя?" - "В лесу тятя". А тятю немецким осколком по кумполу очеушило. Он идет, идет, да и брякнется - копыта врозь. Лежит, все чует, а подняться не может. В городу один раз поперек тротуара - дак трудящие перешагивают, пьяный, говорят, сукин сын... Ну, а тут, в лесу, лежу-лежу - и отлежуся. Но ежели в назначенное время не явлюсь - Антошка находит меня, в чувствие приводит либо волокет на себе домой. Означенное время как раз наступило. Антошка по следу моему счас шарится.

- Как же вы, Захар Куприянович, с падучей - по тайге?

- А что делать-то, паря? На пече лежать? Так я в момент на ней засохну и сдохну. Во! - насторожился он и поднял предостерегающе палец. - Идет, бродяга, ломится!

Олег Дмитриевич напряженно вслушался, но ничего в тайге не уловил, никаких звуков. Редкие птицы уже смолкли. От деревьев легли и сгустились тени. В костре будто пощелкивали кедровые орешки, шевелилась от костра на снегу хвостатая тень. Стукнул где-то дятел по сухарине и тоже остановил работу, озадаченный предвечерней тишиной. Витушки беличьих и соболиных следов на снегу сделались отчетливей, под деревьями пестрела продырявленная пленка снега, от шишек, хвои и занесенных с березника ярких листочков.

Покойно и сурово было в тайге. Сумеречь накатывала со всех сторон, смешивала тени леса и сам лес. Бескрайняя таежная тишина, так же как и в космосе, рождала чувство покинутости, одиночества - казалось, нигде в миру нет ни единой души, и только тут, возле огня, прибилась еще какая-то жизнь. Олег Дмитриевич поежился, представив себя совершенно одного в этой тайге. Что бы он здесь делал, как ночевал бы? Уйти-то нельзя. Пулял бы ракеты вверх и ждал у моря погоды, испытывая оторопь и неизведанный, ни с чем не сравнимый страх человека, поглощенного тайгой, настолько большой и труднодоступной, что ее не смогли до сих пор свести под корень даже с помощью современной техники.