"Кокетливый какой!" - улыбнулся космонавт.

Под серым свитером, плотно облегающем окладистую фигуру парня, разлетно прямели плечи. Руки крупные, на лице тоже все крупно и ладно пригнано, волосы отцовские, рыжеватые, глаза чуть шалые и рот безвольный, улыбчивый. "Этот парень будущей жене и командирам в армии - не подарок! Этот шороху в жизни наделает! - любуясь парнем, без осуждения, даже будто с завистью думал Олег Дмитриевич. - Сейчас он, пожалуй что, в космонавты начнет проситься..."

Антошка, перебарывая скованность, мотнул головой в темное уже небо:

- Страшно там?

"Во, кажется, издалека подъезжает", - отметил космонавт и произнес:

- Некогда было бояться. Вот здесь когда оказался - страшно сделалось.

- Х-хы, чё ее, тайги-то, бояться? Тайга любого укроет. Тайга добрая...

- До-обрая. Не скажи!

- Конечно, к ней тоже привыкнуть надо, - рассудительно согласился парень и неожиданно спросил; - А вам Героя; дадут?

- Я не думал об этом.

Антошка с сомнением глядел на космонавта, а затем так же, как отец, сдвинул шапку на нос, почесал голову и воскликнул:

- Во жизнь у вас пойдет, а! Музыка, цветы! А девок, девок кругом! Что тебе балерина, что тебе кинозвезда!..

"Голодной куме все хлеб на уме! И этот о том же!" - усмехнулся Олег Дмитриевич и подзадорил Антошку:

- Любишь девок-то?

- А кто их, окаянных, не любит?! Помните, как в байке одной: "Тарас, а, Тарас! Девок любишь? Люблю. А они тебя? И я их тоже!" Ха-ха-ха! покатился Антошка, аж дымом захлебнулся и тут же посуровел лицом: - Отец небось наболтал? Как сам к Дуське-жмурихе в путевую казарму прется, так ничего...