- До сих пор ходит?!

- Соображает!

- Ему сколько же?

- Шестьдесят пять.

- Тут только руками разведешь!

- И разведешь! А на меня, чуть чего - веревкой! Избалуешься! Эта самая свекровка, которая снохе не верит, - заключил Антошка и ерзнул на чурбаке. - Да ну их, несерьезные разговоры. Трепотня голимая... Я вот об чем хочу вас спросить, пока тяти нет. Вот мне восемнадцать, девятнадцатый, мне еще в космонавты можно?

"Вот. Дождался! А сколько, будет этого еще? Вон ребят наших прямо заездили вопросами да просьбами. Пенсионеры и те готовы лететь в космос, хоть поварами, хоть кучерами..."

- Образование какое у тебя?

- Пять.

- Маловато. Представляешь ли ты себе наш труд?

- Представляю. По телевизору видел, как вас, горемышных, на качулях и на этой самой центрифуге мают, и как в одиночку засаживают... Тяжело, конечно... разговорчивый если - совсем хана!..

"Ну, этот сознательный. С этим я быстро слажу".

- И это, Антон, не самое главное. Труд каждодневный, требующий все силы: физические, умственные, духовные. Жить нужно в постоянном напряжении, работать, работать, работать... Сила воли ой какая нужна! Самодисциплина прежде всего!..

Парень задумался, поскучнел.

- Учиться, опять же... А я пять-то групп мучил, мучил!.. Отец каждую декаду в поселок наезжал, жучил меня. Видите, какие большие ухи сделались, - доверительно показал Антошка ухо, приподняв шапку, - за семь-то лет!

- Так ты что, - рассмеялся космонавт. - Семь лет свои классы одолевал?!

- Восемь почти. На восьмом году науки отец меня домой уволок. Ох и бузова-ал! "Раз ты, лоботряс, лизуком хочешь жить, ну, значит, легко и сладко, - пояснил Антон, - пила и топор тебе! Ломи! Тайги на тебя еще хватит!" Но я его надул! - хмыкнул Антошка. - Он мне двуручку сулил, а я бензопилой овладел! На работу я зарный - валю лесок. - Антон неожиданно прервался, совершенно другим тоном, деловито распорядился: - Приготовьте все, что надо: телеграммы там какие, сообщения. Сейчас тятя придет, и я на участок.