Он подумал, что в его жизни вот так же: мгла, мгла, потом яркосверкнет, больно ударит по глазам... и снова мгла.

Иногда они разговаривали на эту тему - через силу: жена не любиларазборок и старалась их избегать. Как все жены пилотов, она была суеверна исвято полагала, что какие-то ритуалы оберегают мужа от полетных невзгод.Одним из таких ритуалов в ее понимании было - "не грешить" перед вылетом. Атак как вылеты на Ан-2 бывали практически ежедневно, ритуал стал привычным.

Он был лишен возможности удовлетворить утреннее желание, самое острое,когда отдохнувшее тело отзывается каждой клеточкой. А вечером, послеполетов, иногда приползал домой чуть живой от усталости...

За штурвалом мысли вяло ворочались в голове. Снова и снова вставалаперед глазами утренняя картина: прекрасное молодое тело, в утреннейсвежести... и - запрет, оскорбление размолвка... мгла.

Ей, видимо, не надо... Ей не хочется, что ли. И что - вот так всюжизнь?

И тихой змеей выползало из потаенного уголка подозрение: "А может...другой?" Он гнал эту подлую мысль. Он видел, что жена любит его, стараетсяоберечь, верит в ритуалы... а душу-то, живую душу - гнетет.

Он стал последнее время потихоньку попивать.

Второй вылет был после обеда. Надо было развезти почту по несколькимпоселкам; заодно с почтой летело и несколько пассажиров. После второйпосадки, когда большая часть почты разошлась, пассажиры заняли все лавки побортам - полный комплект: двенадцать человек, да еще ребенок на руках. Летудо следующей деревни полчаса, по пути надо пересечь реку, а за нею стоитгряда холмов и горушка, которая является господствующей высотой по трассе.

А тучи все ниже. Да и бог с ними, с низкими облаками. Горушка встороне, курс держать поточнее, время считать; как перевалим гряду, можносмело снижаться, а заряды... дело привычное. Мелочи, рутина. Второй пилотмолодой, пока с бумагами разбирается, нетрудно и самому штурвал покрутить поприборам. Эх, если бы не обида... жизнь прекрасная, работа прекрасная,здоровье есть... желание есть... за что она меня так?