«Кем ты хочешь быть?» — этот вопрос задают всем детям, задавали его и мне. Я хотел быть артистом, лётчиком, кавалеристом, дирижёром, скрипачом и танцором. В пожарные команды детей не брали. Самолёты находились где-то очень высоко. К лошадям я подходить боялся, дирижировал я в своё удовольствие в цирке на представлениях, а на скрипку у родителей всегда не хватало денег. Танцевать разрешали, сколько мне заблагорассудится, но в балетную школу не отдавали — говорили, что танцор-профессионал должен иметь железное сердце, а я, по мнению родных, не был обладателем такого.

«Кем я хочу быть?» — этот вопрос задают себе все юноши, задумывался над этим вопросом и я.

Я хотел быть театральным режиссёром и актёром. Кино было тоже очень заманчивым путём, но театр казался родным и близким, а кинематограф чем-то недосягаемым и необычайно сложным — больше того, кинематограф казался мне чем-то заграничным, а заграница была чужой.

Однажды, когда я учился в седьмом классе, на перемене меня схватили цепкие руки разукрашенной особы, и на огромной тарахтящей машине заграничной марки я был доставлен в Лихов переулок на фабрику «Дет. Фильм».

Знакомились со мной на студии как с породистой собакой. Меня долго беззастенчиво рассматривали, со всех сторон фотографировали, задали несколько вопросов, чтобы услышать мой голос. После этого меня снимали в кинофильме «Отец и сын» (режиссёр Маргарита Барская), где я исполнял какую- то третьестепенную роль ученика-отличника.

Избалованность ребят, их капризы, зазнайство, автомашины, деньги, репетиторы — всё это мне сразу не понравилось. Я стал усиленно заниматься и дал себе слово ни разу не ездить на автомашине, потому что считал это буржуйством. Я был не одинок, и в съёмочной группе организовалась маленькая «демократическая фракция».

Что такое кино, я тогда так и не понял.