Я стою с бокалом «Мартини» у самого входа в зал и вдруг, когда уже празднество подходит к концу, кто-то легонько, сзади, стучит меня по плечу: оборачиваюсь – это ты! Помнишь?

Мы слегка обнялись, и ты задал сходу этот вопрос:

- Почему ты мне руки не подашь?»

Я в первое мгновение обалдел – руководитель страны передо мной! Пусть прежний Валька, знакомый много лет по шестому этажу, по общей казенной даче, пусть не сильно изменившийся Юмашев, но все-таки уже восемь лет находящийся на российском Олимпе.

Твой вопрос меня ошеломил, потому что я не помнил, что где-то, кому-то говорил такие слова. И я ответил что-то типа: «Да ладно тебе, ерунда какая, с чего ты это?»

Но ты, очень серьезно на меня глядя, упрямо повторил вопрос:

- Нет, скажи - почему ты мне руки не подашь?»

И тут я вспомнил, когда, где и по какому поводу я такие слова сказал. Вспомнил даже – кому. Ты помнишь, что я тогда ответил:

- Ладно, скажу. Во-первых, ты читал статью о себе в «Комсомолке» - «Незнакомый Юмашев»?

- Читал, нормальная статья.

- А мы, когда написали ее с Кучкиной, решили, все-таки, показать тебе. И с неимоверными усилиями дошли всего лишь до третьего твоего то ли секретаря, то ли помощника. Ты был недосягаем, как бог на Олимпе. И вот тогда я на какой-то тусовке, в-сердцах, сказал: «Увижу Юмашева, руки не подам», а тебе, конечно, передали.

- Юр, но меня не было тогда в России.

- Это смешно, Валь.

- Ну, хорошо, а что – во-вторых?

- А причем здесь – во-вторых?

- Ты сказал: «во-первых», значит, должно быть и «во-вторых».

- Хорошо, скажу, - сказал я, расслабленный «Мартини»: - До тебя Березовский был только «Логовазом». А после тебя стал «Аэрофлотом», «Сибнефтью», алюминием – зачем ты привел его в Кремль?