Именно в родных местах зародилась любовь писателя к той, «беспомощной нищете, которая ласкала и любила его». В рассказе «Грибовник» Максимов писал: «В самой далекой глуши одной из отдаленных и глухих северных губерний наших, в двухстах верстах от губернского города, завалился бедный городок — посад Парфентьев — красивое лесное место с первозданною природой… Дорога в Парфентьев от губернского города Костромы начинается сразу лесами… Подъезжая к Парфентьеву, оглянитесь: много ли таких картинных местностей на Руси святой? Кругом обступили горы… По горам стоят густые сухие леса, так называемые боры… Леса кажутся в таком изобилии, что будто разлилось лесное море, среди которого даже не видать и этих блестящих островков с лугами и селениями. Огромное беспредельное море лесов, среди которого становится даже положительно страшно… Воздух пропитан ароматом окрестных сосновых лесов и пропитан смолой»12.

Однако за всей величественной первозданной природой от внимательного взгляда писателя не скрывается беспомощная бедность посадского народа. «Бедность жителей поражает всякого при первом взгляде: нет ни одного каменного дома, а большая часть деревянных прогнили до слез, покривились и полуразрушились. Наряд жителей — шитье из домотканых материй… Окрестные крестьяне все сплошь обуты в дешевый продукт березового и липового дерева: в шептуны и лапти… Словом сказать, — замечает писатель, — посадская бедность сквозит отовсюду»13.

Контакты с народной национальной культурой служат Максимову опорой в поисках нравственных идеалов, объясняют истоки его художественно-образного мышления и определяют специфику его «народного творчества», в котором синтезируется литература с народной культурой, поиск героя ведется писателем через духовное, нравственное, национальное осознание русского человека. Народная культура и форма народного сознания моделируют взаимодействие человека в его нравственной и эстетической сущности и мира как выражения нравственных ценностей народа.