приполярные континентальные области, привыкших к суровым зимам и сильнымморозам. Описания экспедиций иностранных полярных исследователей показываютнам, что многие из них считали необходимым изобрести для путешествий всезаново, начиная с одежды и кончая пони вместо собак. Поэтому стали «известны»штаны Амундсена, сани Пири, ботинки Свердрупа, печальной памяти пони англичан,с таким же «успехом» потом примененные немцами. Каждый кроил и шил по-своему,руководствуясь страхом перед «ледяной пустыней», собственной фантазией, внося вдело личные вкусы и привычки и зачастую желание выглядеть более «полярно»,чтобы походить на корифеев исследования полярных стран. Поэтому полярныхкостюмов известно ровно столько, сколько мы знаем путешествий ипутешественников, когда-либо писавших о своих экспедициях. Для охотников игратьв «полярность» или во что бы то ни стало подражать знаменитостям имеются почтибеспредельные возможности и неограниченный выбор, тем более, что изобретателикостюмов, как правило, говорят о достоинствах их и умалчивают о недостатках.

Наряду с многообразием «европейского» полярного костюма, не меняясь многиестолетия, существует одежда народов Крайнего Севера. Она, безусловно, теплее,чем любой костюм самого прославленного путешественника. Это ее достоинство,которое в климатических условиях Арктики должно стоять на первом месте. Но этаодежда далеко не может претендовать на универсальность. Она хорошоприспособлена к хозяйственной деятельности и быту тех или иных народов, и еслиее слепо копировать для применения в другой области деятельности человека,можно прийти к горькому разочарованию. Новичок, попавший на Крайний Север, видяперед собой одетого в меха ненца или эскимоса, невольно восхищается егоодеждой. Однако попытка нарядиться по его образцу часто приводит к неожиданнымконфузам. Человек, неумело надевший на себя эскимосский костюм, разинув отудивления рот, смотрит на свой голый живот и в то же время вынужден