— От имени совсем маленькой экспедиции, состоящей всего лишь из четырехчеловек. Собеседник высоко поднял густые брови.

— А сами кто вы такой?

— Начальник экспедиции.

— Гм!.. Следовательно, вы просите кредит для экспедиции под вашу личнуюответственность. А чем же вы будете расплачиваться, когда пройдут эти два илитри года?

— Медвежьими шкурами.

— Какими?

— Североземельскими.

— А где она?

— Кто?

— Да ваша Северная Земля?

Я подошел к висевшей на стене карте и показал «свою» Северную Землю. Выгляделаона тогда очень неказисто. Очерченная лишь с одного бока, да еще в некоторыхместах только пунктиром, она лежала на карте узенькой полоской и напоминалаперевернутую и смазанную запятую. Такой вид не мог внушать доверия. Я сампочувствовал, что «моя» Земля выглядит явно некредитоспособной. Не укрылось этои от глаз подошедшего к карте работника Госторга.

— Что это она у вас какая-то неопределившаяся, однобокая?

— Затем и едем туда, чтобы сделать ее четкой и ясной.

Я рассказал об открытии Земли, потом о плане исследования ее, о задачахэкспедиции.

Мой собеседник внимательно слушал, переспрашивал и, казалось, готов был прийтина помощь. Но когда мы вернулись к вопросу о кредите под шкуры североземельскихмедведей, в нем опять насторожился хозяйственник, берегущий народное добро.

— Да есть ли там медведи? — спросил он.

— Никто там никогда не жил и не охотился. Но медведи наверняка водятся, как иво всей Арктике. У берегов Таймыра их видели достаточно. А Северная Землясовсем рядом, можно сказать через улицу.

— А вы понимаете: чтобы покрыть такую сумму, вам надо добыть не менее стамедведей.