— Шарик! Белка! Кудлан! Козел! Полкан! — кричали дети, а собакиповертывались на каждое имя в надежде получить новый кусок хлеба. Эторазвеселило зрителей. Смех и шутки летели из толпы.

Вдруг все смолкло. Ребята тревожно всматривались в полутемный угол вагона. Тамизумрудно-зеленым светом горело несколько точек. Иногда, на какие-то секунды,свет их становился рубиновым.

— А там кто, дяденька?

Пришлось объяснить, что собаки с такими глазами происходят с реки Колымы. Насвету глаза у них почти белые, а в темноте горят вот как сейчас. Это одна излучших пород ездовых лаек — они сильные, выносливые, не боящиеся самых страшныхморозов.

Я успел прощупать взглядом всю стаю. Увидел, что колымских собак лишь несколькоштук, и мысленно пожалел об этом. Кроме «колымок» здесь были прекрасныеоживленные лайки с хорошей грудью, стройными, крепкими ногами и плотной густойшерстью. Только несколько псов лежали спокойно и не обращали никакого вниманияна все происходящее. Я влез в вагон и по очереди осмотрел их пасти. По зубамбыло видно, что псы достаточно пожили и поработали, это и сделало их такимиспокойными. Но другие встретили меня рычанием, скалили зубы, однако послеокрика и уверенных движений быстро смирились и дали, хотя и не совсем охотно,осмотреть себя.

Один здоровый молодой пес, как только я отвернулся от него, вцепился в лапусвоего соседа. Раздался визг. Все остальные бросились в сторону дерущихся.Короткие цепи не давали возможности принять участие в потасовке. Стая рычала,лаяла и хрипела, давясь на цепях. Щелкнул кнут нанайца — порядок восстановился.Псы, лишенные своего излюбленного удовольствия — хорошей драки, молча, скалязубы, заняли свои места.

Несмотря на наличие нескольких «старичков» и слабосильных, я все же осталсядоволен знакомством с будущими помощниками. Раздобыть собак для экспедиции былосамой трудной задачей. Теперь они были доставлены. А некоторый отсев неминуем.