Я был рад встрече со своими будущими четвероногими помощниками. Проводил ихвагон до Архангельска и здесь сдал на попечение Журавлеву. До выхода экспедициив море они помещались в арендованном нами дворе, почти в центре города, и вбелые северные ночи нередко устраивали концерты, будя своим волчьим воем спящихархангельцев. И вот теперь они с нами на Северной Земле, наши помощники.
После ухода «Седова»
Я не знаю более мрачного месяца для глубокой Арктики, чем сентябрь. В среднихширотах мы привыкли считать этот месяц началом осени. Во многих областях нашейродины в сентябре часто стоит чудесная погода. В народе называют это время«бабьим летом», а в литературе «золотой осенью».
Здесь же, на восьмидесятом градусе северной широты, нет ни золотой, ни простоосени. Нет ни багряных, осыпающихся и шуршащих под ногой листьев, ни увядающихцветов, ни желтеющих трав, ни плавающей в воздухе серебряной паутины. Все, чтоуспело вырасти и расцвести на земле за короткое и холодное лето, уже в августе,когда по небу еще катится незаходящее полуночное солнце, сразу засыпаетсяснегом. Короткое и холодное полярное лето должно уступить свое место суровойарктической зиме. Она начинается где-то в середине сентября. Недолгая борьбамежду уходящим относительным теплом и наседающими морозами и делает сентябрьсамым мрачным месяцем высоких широт.
С этим «стыком» лета и зимы и совпала наша высадка с «Седова». Снег, выпавший