еще в дни нашей выгрузки, так и остался лежать. Температура воздуха только впервые десять дней колебалась около нуля. Потом, постепенно падая, к концумесяца понизилась до —12°. Свет заметно убывал. В последние дни августа, когдаоколо нашей базы стоял «Седов», мы еще круглые сутки пользовались светомнезаходящего солнца. До половины сентября ночью были полярные сумерки, и с10-го числа мы начали по вечерам зажигать в домике лампы. Все более и болеепоздний восход и более ранний заход солнца точно откусывали день с двух концов.Он быстро убывал, мрачнел и хмурился. В течение всего месяца мы видели надголовой только сплошные облака. Плотной, темно-свинцовой массой, как годамипрокопченный потолок, висели они над нашим островом, над морем и льдами. Моевыражение «над головой» — совсем не метафора. Облачность была такой низкой, чтовершина нашей радиомачты на высоте 15 метров над уровнем моря почти всегдаупиралась в нее. Лишь иногда по вечерам в начале месяца на западе, обычно надсамым горизонтом, показывалась узкая-узкая щель, горевшая кровавым светом зарии напоминавшая знакомый нам первый след ножа на серой туше тюленя.

И так изо дня в день. Только однажды, как будто для доказательства, что и здесьсуществует настоящее небо, облака рассеялись. Низкое, но яркое солнце осветилобездонную лазурь небосвода. Голубым пламенем вспыхнули изломы льдин.Темно-синие тени легли на розовеющий снег. Арктика заиграла праздничнымикрасками. Сразу стало легче дышать — мы словно сбросили толстое душившее насодеяло.

Но коротка была наша радость! Не прошло и трех часов, как на северо-западепоявилась очередная стена тумана. Она надвинулась тягучей серой массой.Казалось, что туман можно резать ножом — так он был плотен и густ. Исчезголубой купол. Потухло солнце, поблекли краски. Все окутала туманная мгла. Онаразмыла очертания предметов, потушила блеск льдов и вернула сумрачные будни.

Вообще в это время года день без тумана здесь такая же редкость, как полярное