Через пять дней разразился второй шторм. Он был еще более жестоким ипродолжался двое суток.

Высокие волны обрушились на наш маленький остров. Они бешеной лавиной мчались кдомику. Только узенький мысок, волнорезом ставший на их пути, прикрывал базуэкспедиции. В реве моря и визге метели потонули тревожные крики мечущихся чаек.Вал за валом с оглушительным шумом разбивался о мыс. Пена взлетала до верхушкирадиомачты и скоро одела ее в ледяной панцирь.

Недалеко от острова какой-то отставший от плавучих льдов и заблудившийся вокеане небольшой айсберг, точно корабль, потерявший управление, одиноко боролсяс разбушевавшейся стихией. Плавучие льды смиряют любое волнение. Но сейчасайсберг оказался с бурей один на один. Как известно, один в поле не воин. Волныпотешались над ним, как хотели. Они то высовывали его метров на двадцать вверх,то совершенно скрывали в своей пучине — словно он был бутылочной пробкой, а нетысячетонной громадой.

Мы наблюдали грандиозную картину. Зрелище было потрясающим, можно былолюбоваться часами. Но нам мешала тревога за свою судьбу.

Лохматые волны бушевали в двадцати метрах от нашего домика. Ледяной вал наберегу, где обычно стояла наша шлюпка, смыло. Только полутораметровая галечнаягряда прикрывала базу от бушевавшего моря. Брызги летели в окна домика. Влагуне, позади него, уровень воды поднимался на глазах. Вода приближалась кдомику с тыла. Потом она проникла сквозь гальку берегового вала и образовалаозеро рядом с продовольственным складом.

Зная, как часто меняется здесь направление ветра, мы с тревогой думали овозможности перехода его в южный или, еще хуже, в юго-восточный. В этом случае,