Вдвоем с Журавлевым мы двинулись к ним на маленькой вертлявой промысловойлодочке. Необдуманно, вместо привычного трехлинейного карабина, я взял маузерУрванцева и, не зная боя ружья, промахнулся. Морские зайцы не имеют привычкиждать второй пули. Зверь оперся на передние ласты и, по-змеиному изогнув тело,нырнул в воду. Другой заяц, лежавший метров на тридцать дальше, моментальнопоследовал туда же. Казалось, что вместе с ним скрылась в морской глубине инаша надежда на поживу. Но возвращаться домой с пустыми руками не хотелось.Оставалось быть терпеливыми и ждать новой добычи.

Мы вылезли на припай, разожгли трубки и сделали вид, что ничего дурного неслучилось. За такое примерное поведение скоро была получена награда. В 50метрах от нас над водой показалась голова нерпы. После выстрела Журавлева зверьприподнялся и, склонившись набок, застыл. Вскоре нерпа уже лежала у наших ногна льду. Утопив после этого двух убитых нерп, мы решили разделиться. Я долженбыл стрелять, а товарищ — дежурить в лодке на воде, чтобы не терять считанныемгновения, пока подстреленный зверь погружается в воду. После каждого моегоудачного выстрела Журавлев устремлялся к добыче и успевал взять ее на гарпун.Одного зайца он ухитрился загарпунить, когда туша уже скрылась метра на полторапод воду. Это раззадорило охотника, и он еще быстрее носился на маленькойлодочке, рискуя каждую минуту перевернуться. Мне оставалось только не зевать ивернее брать прицел. Через два часа, не сходя с места, мы добыли семь нерп идвух зайцев, почти тонну мяса и жира. Это уже кое-что значило, и можно былосъездить домой пообедать.

После обеда выехали на моторной шлюпке забрать добычу. К вечеру нам удалосьдобыть еще пять нерп и одного зайца, которого мы рассмотрели в бинокль на однойиз редких льдин далеко в море. Вероятно, мы оставили бы его в покое, если быперед этим, возясь с неповоротливой шлюпкой, не потопили трех зайцев. Чтобы