Примус проводил свидетеля (что Зямин — не убийца, у Нечаева сомнений уже не оставалось) и вернулся в кабинет. Вопросительно глянул на начальника.

— Вот так, — сказал Нечаев. — А как хорошо начиналось! Пальчики, ножик…

— Может, врет? — безнадежным голосом спросил Примус.

— Время, — сказал Нечаев. — Такси. Чую я, что пустышку тянем, но доработать этот момент нужно до конца. Жильцов всех опросили?

— Всех, — грустно сказал Примус. — Никто, ничего…

— Слушай, — вдруг вспомнил Нечаев. — Ты ведь при осмотре тоже присутствовал, так? Ты это яйцо, опоясанное змеей, видел?

— Внимания не обратил, — сказал Примус.

— И я его не помню, — озабоченно сказал Нечаев.

Домой он попал около девяти вечера. Привычное время, раньше не получалось. Жена сидела на кухне и читала журнал.

— Есть будешь? — спросила она, глядя на Нечаева поверх очков.

— Разве что чаю, — с сомнением сказал Нечаев.

Жена налила ему чашку чая, но из кухни не уходила, топталась рядом со столом, и по всему ее виду можно было понять, что хочет она что-то спросить, да не решается. Давно ее Нечаев отучил интересоваться его работой. Но на этот раз любопытство все-таки пересилило.

— Сережа, правду люди говорят, что Медника убили?

— Да что же это такое? — возмутился Нечаев. — Да кто он такой, этот ваш Медник, что о нем весь город говорит?

— Здрасьте! — даже обиделась жена. — Конечно, тебе это не надо. Вам, мужикам, одно подавай! А Илья Николаевич такой специалист, лучше его в городе нет! Да что в городе, в стране такие поштучно считаются, дар у него от Бога, только вам, мужикам, этого никогда не понять!

Фыркнула и отправилась смотреть сериал «Обреченная на любовь».

Глава четвертая

— Что скажешь, Евграфов?