В ту ночь они не вернулись в санаторий. Только на завтраке их увидели соседи по палатам. Они смело сели за один стол, беспрестанно переглядывались и без слов улыбались, разговаривая одними глазами. И уже понимал молодой командир эскадрильи Федор Нырко, что навсегда связывает судьбу с этой зеленоглазой, немножко застезчивой в своей прямоте женщиной и ни за что не вернется без неё в далекий от Кисловодска авиагарнизон.

- Ты вот что, Лина, - степенно говорил он ломающимся баском. - Вещичек с собой у тебя много?

- Да откуда же? - краснея ответила она. - Один чемодан. Только для чего тебе это?

- А для того, что завтра я беру два билета на гражданский самолет, и баста. В Мпнск летим, а там и к моему месту службы.

- Федя, - остановила она его, глядя яа старшого лейтенанта восторженными глазами. - Я никуда с тобой не поеду. Разве так можно - сразу после первой встречи? А вдруг все это непрочно.

Он вывел её из столовой, взял под руку. У большой, яркой от летних цветов клумбы они сели на скамейку.

На деревянной её спинке чей-то перочинный ножичек старательно вырезал: "Оля + Сережа = любовь навек".

- Откуда ты знаешь, какая я, - промолвила Лина. - Одна случайная встреча, и только...

- А холодный нос, который является символом верпости?

- Так это же я сама придумала.

- Знаешь что, Лина? - Федор ребром ладони ударил себя по коленке. - Я сразу почувствовал: такая, как ты, лгать не сможет. И потом, о нас, о летчиках, и так много ходит легенд, что мы влюбляемся с первого взгляда и после первого вальса на санаторной танцплощадке ведем хорошенькую девушку в загс... Так я хочу ещё раз подтвердить этот тезис. - Он вдруг задумался, глядя вдаль на верхушки темно-зеленых гор. - Наш командир полка майор Костромин любил говорить: "Можно женщину знать час и не ошибиться, а можно десять лет примериваться и жениться на мегере". Между прочим, он со своей Степанидой Александровной на полустанке в ожидании поезда познакомился. И сразу увез.