- Но позвольте, геноссе Гредель, в сорок третьем вам было... лет четырнадцать?

- Ошибаетесь, - грустно улыбнулся немец. - Всего лишь двенадцать, и я жил в небольшом городке на берегу Эльбы. - Он запнулся и не сразу продолжил: - Я имею в виду те дни, когда произошло событие, о котором буду рассказывать.

Буров скрестил на груди руки, с напряженным интересом всматриваясь в собеседника.

- Продолжайте, я вас очень внимательно слушаю.

- Так вот. Представьте себе провинциальный городок этого времени с узкими улицами и знаком свастики на ратуше, с больницами, превращенными в госпитали, и заюмнением по ночам, с развалинами на месте упавших бомб... Мой отец в сорок втором скончался ог туберкулеза, а в семье, как у вас говорят, четверо полуголодных ртов. Я - главная рабочая сила. Чтобы прокормить больную мать и двух сестренок, я работал в госпитале, а при случае ходил на вокзал встречать поезда, подносил чемоданы офицерам, прибывшим с фронта, или, наоборот, отправляющимся на фронт, получал за это по двадцать - тридцать пфеннигов. Однажды, ничего не заработав, стоял я на берегу Эльбы, думая о том, как появиться дома с пустыми руками. Вдруг ко мне подошел незнакомый человек в форме офицера "люфтваффе", оглянулся по сторонам и заговорил на очень плохом немецком языке.

Сначала я решил, что это румын или итальянец. Он стал расспрашивать меня, кто я, из какой семьи, где мой отец, мать. Выслушав ответы и оглядев мои стоптанные башмаки из эрзац-кожи, незнакомец насмешливо сказал: "Да, парень, судя по всему, ты действительно родным племянником рейхсмаршалу авиации Герингу не доводишься.

Да и министру пропаганды Геббельсу тоже. Так вот, слушай. Ты, вероятно, парень не глупый и веришь в то, что война скоро закончится".

- О да! - ответил я, как нас всегда учили и в школе и в гитлерюгенд. Победой войск фюрера!

Незнакомец усмехнулся и перебил: "Не будем, парень гадать на кофейной гуще. Как бы то ни было, но война закончится.