Небо было пасмурным, и только сквозь разрывы облаков проглядывало солнце. Часы на ратуше пробили двенадцать, затем подосину первого, затем час, но я ничего особенного не отметил в окружающей обстановке. Старенькое пальто на вискозной подкладке было плохим союзником в этот холодный полдень, и я уже собрался идти домой, когда в небе раздался звук мотора. Прямо на меня со стороны аэродрома несся "мессернгмитт", такой же серый, как и все, что я видел в этот день. Он немножко взмыл над водой, а потом снизился и скользнул над моей головой. Однако я успел заметить, как летчик в кабине истребителя, склонив голову в мою сторону, приветственно поднял руку. Самолет развернулся и снова промчался надо мной. Во второй раз я уже совершенно явственно определил: да, летчик мне махал. Вероятно, это был тот самый вчерашний незнакомец. А потом в низком небе забухали зенитки. Нас часто бомбили, и я, как и все мальчишки, мои ровесники, уже прекрасно знал, как бьют зенитки. Вы никогда не слышали, как бьют зенитки, геноссе Буров?
- Откуда же? - усмехнулся Буров. - Ведь я же в сорок восьмом...
- Вот и хорошо, - без улыбки отметил Гредель. - Пусть и внуки ваши никогда не услышат этого противного "пах-пах-пах"... Зенитки били все громче и громче, и я остолбенел, когда понял, что целятся они в наш немецкий "мессершмитт" с крестами на крыльях и свастикой на хвосте. Целятся в этого непонятного мне совершенно летчика. А он вдруг пошел на высоту, скользнув из кольца разрывов. Потом его машина как-то резко выпрямилась и ринулась в отвесное пике. Как пикируют самолеты, мы, мальчишки, видели уже не однажды. - Гредель затушил недокурепт ю сигарету и горько вздохпул. Пить захотелось, - сказал он, - поглядев на бутылку минеральной воды. Буров торопливо налил боржоми в стакан. Немец сделал несколько жадных глотков. Я ожидал, что после пикирования самолет опять наберет высоту и появится пад серыми зданиями нашего города. По этого не случилось. Раздался огромней силы взрыв, пад аэродромом взметнулся целый стопб пламени и дыма. Вот и все. - Гредель вдруг каким-то суетливым движением полез в нагрудный карман, извлек оттуда старенькую трубку с изображением коварно ухмыляющегося Мефистофеля. - Совсем забыт. При встрече