— Евгений Бужинский, — подойдя ко мне, представился он и протянул свою пухлую ухоженную ручку.

— Витя Буйвол, — назвался я и прожег его убийственным, тяжелым взглядом. — Или Витя Бык, как хочешь. — Я специально не пожал его руки и дождался, пока он уберет свою. Наступило неловкое молчание. Пузик занервничал, очевидно прикидывая, куда он попал и почему его так неважно встретили.

— Вы давно здесь лежите? — обратился он ко мне на «вы», чем здорово позабавил.

— А что? Есть проблемы?

— Да нет, я просто так. У меня вот сердце, знаете ли, барахлит, а здесь врачи… Хоть что-то, — вздохнул Пузик и присел на свободную шконку.

— Откуда ты? — спросил я.

— Родом?

— Угу.

— Из Питера. Я не местный.

— Чего ж сюда приперся?

Он вскинул ручки и пожал плечами:

— Скрывался от правосудия. Достали и здесь. Ох! — По его лицу пробежала едва уловимая тень.

— Что, много натворил, что так вздыхаешь?

— Хватает… — Пузик немного оживился и посветлел лицом, но говорить, за что сидит, не спешил.

— Ты часом не по «голубым» делам, а? — спросил я его в лоб и без обиняков, чтобы не тянуть резину. — Манеры, смотрю, странные.

— Нет, что вы. Сейчас за это не сажают, давно отменили, — быстро ответил он.

— Да? Ты что же, в курсе всех дел? Интересуешься? Мне, например, по хую, отменили или нет, я сплю с бабами или дрочу. Могу, конечно, и «голубого» уважить, но это редко, по настроению. Так что?

Я дурачился; мой тон выдавал это, я и не думал наезжать на Пузика. Однако знать, с кем ты сидишь, надо. Как выяснилось чуть позже, в процессе беседы, Пузик не был гомосексуалистом, имел жену и двоих взрослых дочерей, а сел за какие-то коммерческие махинации и хищения в особо крупных размерах.