на попечение техников. Но торопыга Сережка неизвестно зачем остановил самолет посреди нейтральной полосы, отстегнулся и стал вылезать из кабины. Вот когда "двойка" поняла: настал ее час! Ловко подсунула под заднюю лямку парашюта летчика сектор газа. Сергей, конечно, не заметил ничего. Перевалился через борт кабины, стал сапогами на крыло и, чувствуя: его кто-то держит, - дернул изо всех сил лямку... А "двойка" уперлась ногами накрепко. Понятно, сектор газа не выдержал-заскользил в пазах, и мотор разом сорвался с малых оборотов на почти что максимальные! Он взревел, едва не захлебнулся. И двинул "двойку" рывком вперед. Она даже подпрыгнула-на дыбы поднялась! Неожиданным толчком сбросила Сережку с крыла. Он шлепнулся на спину, задрав ноги. Тут мотор помог: мощная струя воздуха от винта перекувырнула Сережку через голову. И он не сумел схватить "двойку" за хвост, когда она пробегала мимо него. Правда, Сережкин кульбит качнул левое крыло. И "двойка" невольно развернулась в сторону посадочной полосы. Но так, пожалуй, еще лучше получилось-теперь она неслась по открытому пространству, не боялась столкнуться с теми самолетами, что стояли готовые к взлету на старте. "Двойка" была счастлива: наконец вырвалась на свободу, отделалась от своего неряхи!

А в летной части никогда такого не случалось: самолет без летчика мчался поперек полосы, на которую садятся!

Краешком глаза "двойка" заметила: комэск с финишером выложили из полотнищ посадочного знака "Т" крест. И догадалась: это запрет пилотам, планирующим на посадку.

Действительно, увидев крест, те давали газ, уходили на второй круг. А она веселилась, взбрыкивала костылем, будто порывалась взлететь. Сережка забыл о комэске, увязался за ней. Но где ему! Ноги коротки, да и парашют мешал, болтаясь сзади под коленками.

"Двойка" торжествовала. Пусть ее считают легкомысленной. Зато как резво она бежит, как четко стучит ее мотор, как быстро крутится винт- работать она умеет.