— Верно, — подтвердил адвокат.

Томас открыл дверь в жалкую крохотную спальню, грустно усмехнулся и сказал:

— Замок Найт.

Остановившись на пороге, адвокат внимательно осмотрелся по сторонам, не делая ни шага вперед, словно опасаясь испортить своими следами место преступления.

— Вряд ли мне что-нибудь отсюда понадобится, — сказал Томас. — Если только не выяснится, что у Эда был многомиллионный счет в каком-нибудь офшорном банке. Полагаю, все отойдет ордену.

— Вам что-то известно о жизни вашего брата, о принадлежащем ему имуществе, которое не сразу бросается в глаза?

— Думаю, машина на улице принадлежала Эду, хотя стоит в лучшем случае несколько сотен долларов, — сказал Томас. — Впрочем, быть может, она является собственностью прихода или иезуитов. Наверное, у Эда был с собой чемодан, а то и два. Не знаю.

— Что-нибудь еще?

— Послушайте, как говорится, мы с братом не были близки. По многим вопросам расходились во взглядах.

— Понимаю. Извините.

— Я не прошу сочувствия. Просто хочу сказать, что если вы поговорите со здешними жителями, с теми, с кем Эд работал, то узнаете о нем в тысячу раз больше, чем смогу рассказать я. Мне ничего о нем не известно.

Томас был зол и стыдился в этом признаться, но все сложилось именно так. Это была правда.

— Где он умер?

— Извините?..

— Вы сказали, что у вашего брата был с собой чемодан. Он уехал в отпуск?

— В каком-то смысле, — ответил Томас, глядя в окно. — Если честно, я не знаю.

— Вам неизвестно, куда он направился? — В голосе Паркса прозвучало недоверие, даже легкое раздражение.

— Нет, — устало признался Томас, захлестнутый нарастающим чувством унижения. — Куда-то за границу. Извините. Это так важно?

Адвокат мгновение поколебался, в его глазах мелькнуло сомнение, затем снова вернулась улыбка, уверенная и обнадеживающая.