— Ну что же, занятия начнём с того, что будем учиться ходить.

Пацаны, удивленные услышанным, хохотнули, а кто-то озадаченно матюгнулся.

— Стоп! — Кривонос поднял руку, призывая к вниманию. — Вот что, соколики, если хоть раз от кого-нибудь услышу матерное слово — выгоню. Прошу усвоить.

Дальше пацаны, к чьей походке по вечерам с тревогой прислушивались горожане, действительно учились ходить, то на пятках, то на носках и даже прыгали по-жабьи, разве что не квакали. Боксом и не пахло. Тренер излучал неясное обаяние, да и любопытно было, чем вся эта канитель закончится, поэтому ходили «соколики» и дрыгали ногами с большим удовольствием. Прыжки особенно удавались Хачику. Потому как по основной своей воровской профессии он был «скокарём». И на ногах у Хачика были новенькие боксёрки. Боксёрки не помогли, через неделю Кривонос выставил его за дверь — Хачик оскорбил уборщицу.

— Хачатуров, на тренировки больше не ходите. Спорт — прежде всего дисциплина, а вы хулиган.

Повисла жуткая пауза. Хачик был человеком опасным. К тому же «хулиган» у воров — тяжкое оскорбление. Хулиганов они не жалуют. Все замерли в предчувствии страшного. Но ничего страшного не произошло. Хачик даже улыбнулся, кивнул снисходительно.

— Ладно, пляшите тут… Ты только не духарись, Ленпалыч. Духариться не нужно.

Поговаривали, что Хачик утвердил:

— Ленпалыча не трогать. Он полезный.

Как и почему сделал такой вывод удачливый «скокарь» — неведомо. Мир, к которому он принадлежал, имел свою мораль, и разобраться в ней было непросто.

Тренировки между тем шли своим чередом, мало-помалу захватывая ребят, хотя число их и поубавилось. Тренировки Кривонос начинал с беседы. Рассказывать он умел, знал про бокс много, так что публика сидела с открытыми ртами. Разговор иногда отклонялся от темы и шёл просто «за жизнь». Взрывной характер бесед я понял позже, когда уличное хулиганье ходило за Ленпалычем ватагой. Носители челок и фикс стали даже на пробор зачесываться, под Кривоноса, и если не бросали курить, то курили, прячась в туалете, как второклассники.