— Такие городишки похожи друг на друга, — заключил Уолтер. — За пятнадцать лет я насмотрелся на них вдоволь. Все такие же, как этот. За исключением “цементных” городов, — то есть тех, где есть цементные заводы. Там все выглядит пыльно-белым, как в Северной Италии. — Он посмотрел на меня:

— Вы когда-нибудь были в Италии?

Я отрицательно покачал головой:

— Никогда не выезжал из Штатов. Во время прохождения военной службы находился в Монтане, потом в Техасе и, наконец, в Сент-Луисе.

— Однажды я играл в футбол в Италии. Хотите верьте, хотите нет, — сказал Уолтер и принялся рассказывать о команде профессионалов, за которую он выступал, и это было как-то связано с государственным департаментом.

Почему-то я начал рассказывать ему о девушке, которую встретил в УСО

Некоторое время спустя мы оказались на Первой улице. Гамильтон жил на Четвертой, и Уолтер решил его отыскать.

Четвертая улица тянулась с запада на восток, примерно в десяти кварталах от реки, а параллельно ей, вплоть до предполагаемой границы города и даже дальше, уходили на север улицы с номерами вместо названий. Это было дешевое жилье, которое построил Макинтайр для своих подопечных. Миниатюрные квадратные коробки с островерхой крышей, кирпичным порогом и изгородью вокруг маленького дворика. От Первой улицы Харпер-бульвар начинал карабкаться в гору, причем крутизна горы возрастала, а бетонное покрытие сменяла щебенка. Кварталы здесь были квадратными, абсолютно квадратными, они образовывали как бы решетку на склоне холма, улицы, обозначенные номерами, уходили вдаль вплоть до Двенадцатой, а поперечные были обозначены именами: Сара-стрит, Уильям-стрит, Фредерик-стрит, Мерилин-стрит, и не составляло большого труда догадаться, что названы они в честь членов семьи Макинтайр.