Йон там не преподавал, но учеников знал, горстку избалованных и невротических олухов, в том числе и парочку тощих девчонок, которые вообразили себя топ-моделями. Половина из них сидела в девятом классе второй год, но уровень успеваемости все равно не дотягивал даже до низкого. В самом начале учебного года у молоденькой учительницы немецкого языка даже произошел нервный срыв после провального урока, и она просидела потом несколько недель на больничном. Йон лишь мельком слышал, что там у них случилось; вроде, ее чем-то там закидали. Чем? Бутылками? Учебниками? Кроссовками? Школьными завтраками? Он уже не помнил. Одним из немногих, у кого не возникало проблем со злополучным классом, был Мейер-англичанин – он держал ребят в узде с самого первого урока. Перед ним они робели, от его уничижительного сарказма притихали, как стая дикарей перед вожаком. Зато такие преподаватели, как Ковальски, пытавшиеся держаться с ними запанибрата, наталкивались на сопротивление и презрение. Кажется, он периодически орал на них с беспомощной злобой, грозил драконовскими мерами, но никогда не реализовывал свои угрозы. Кох, преподававший историю в соседнем девятом «б», как-то раз изобразил его в учительской при большом скоплении слушателей. Получилось забавно, но, конечно, не для самого физкультурника.

– Меня это не удивляет, – сказал Йон. – Совершенно ясно, что им ничего не стоит довести до ручки такого молокососа.

Они шли к учительской автостоянке. Мимо проехал Шредер, махнув на прощание рукой. В его машине сидела рыжеволосая практикантка.

– Но я тоже считаю девятый «а» вполне нормальным, – сказала Юлия. – У меня они абсолютно ручные. Да, я знаю, вы мне сейчас возразите. Все, мол, зависит от предмета, и, поскольку на моих уроках менее важны оценки и успехи в освоении учебного материала, мне не приходится давить на них. – Она остановилась рядом с ним возле его «ауди-6». – Красивая тачка.

– Вы любите машины?

– Конечно, – подтвердила она. – К сожалению, у меня слабость к роскоши. И это при моем скромном жаловании. – Она опять скорчила гримаску – кожа на носу собралась в мелкие морщинки, а верхняя губа чуточку приподнялась. Блеснули зубы. – Впрочем, мне пора ехать в Шанценфиртель. На Шеферштрассе. Вот только, может, для вас это слишком далеко?