– Спасибо, – поблагодарил Йон. – Сердечно рад приветствовать вас в нашем коллективе.

Хорек-альбинос приподнялся на цыпочках, взмахнул игрушечными лапками и положил одну на плечо Юлии, другую на плечо Йона.

– К сожалению, мне пора. Если возникнут какие-либо вопросы, вам поможет коллега Эверманн. Желаю успехов в нашем «Буше».

Она посмотрела вслед директору; в ее улыбке Йону почудилась легкая примесь насмешки. Несколько мгновений он мог беспрепятственно разглядывать ее лицо: довольно крупный рот, верхняя губа очерчена так же четко, как и нижняя, темные густые ресницы. Потом она снова перевела взгляд на него и состроила легкую гримасу.

– Значит, вы тут столп, то есть колонна. Какая именно – ионическая, дорическая или коринфская?

– Вам и решать, – усмехнулся Йон. – Вы ведь эксперт по колоннам.

Опять смешок, опять эта примесь насмешки.

– Вот так сразу? Ну, пожалуй, тут эклектика. Смешение стилей.

После этих слов она заправила за ухо непослушную прядь и повернулась к Шмидт-Вейденфельд, – та вызвалась показать ей гимназию.

На урок Йон явился с опозданием, и к концу его уже сам не понимал, о чем рассказывал ученикам. Он терпеливо вынес ужин в собственную честь. Шарлотта даже не заподозрила, что мысли супруга витают где-то далеко, а за столом присутствует лишь его оболочка. На следующий день он увиделся с Верой, чтобы положить конец их трехнедельной любовной связи. Сослался на жену – мол, она что-то заподозрила.

После той первой встречи в учительской он каждый день ждал случая завязать разговор с Юлией. Но всякий раз, когда они виделись, – в коридорах, в учительской или во дворе, – рядом либо находились коллеги, либо ее окружали ученики: она сразу завоевала всеобщую любовь. Йон и Юлия улыбались друг другу, иногда кричали «привет». За два дня до весенних каникул они столкнулись на лестнице уже после звонка на урок; он спешил в свой класс, она в резиновых перчатках несла какие-то стеклянные диски.