Я, например, представляла себе, правда, не совсем отчетливо, что должна совершить некий акт умиротворения. Поскольку мои родители часто ссорились, я вменяла себе в задачу воскресить между ними любовь, а кроме того, безраздельно посвятить себя служению другим, дабы вывести их на путь милосердия и взаимопонимания; поэтому я воображала, что буду жить в абсолютно гармоничном мире. Но это устремление к святости было, видимо, лишь одним из способов подготовить себя к жизни героинь, тех, что населяли страницы моих мирских книг.

Затем присутствие Бога в моей жизни отошло в тень. Возможно, что в моем сознании уверенность в моей избранности Им подготовила и предвосхитила фантазию, о которой я говорила выше — взгляд незнакомца, способный выделить из толпы того или ту, чей скрытый талант спасет их от обыденности существования. Позднее, когда я подобным образом, не иначе как усилиями Святого Духа или по волшебству, вошла в свою женскую и профессиональную жизнь, а реальность не чинила препятствий моим мечтам, когда я увидела кажущийся мне гигантским разрыв между уготованным мне будущим, стань я, по желанию матери, учительницей истории и географии или литературы (а она сочла бы это огромным достижением по сравнению с собственным социальным статусом), и средой, где я не только соприкасалась с творческими людьми, но и могла исповедовать практикуемую там свободу мысли и нравов, — казалось, открывавшей мне безграничные перспективы, — как после всего этого мне было не поверить в свою судьбу?

Даже когда человек не верит или теряет веру в то, что должен склониться перед законами Бога, если он видит, что его жизнь подчиняется судьбе, начертанной на титульном листе всех книг его воображения, у него нет причин ставить под сомнение путь, на который он встал, или усомниться в Божьей воле. Какими бы ни были трудности и страдания, через которые мы прошли в те годы, мне никогда даже в голову не приходило, что нужно изменить свою жизнь.