Это примитивная мысль. Одинокий Нарцисс, устремляющий взгляд на собственное отражение, существует лишь в легенде. Самый распространенный вид нарциссизма, как мне кажется, опровергает мой, более скромный нарциссизм и охотно подчиняется законам реальности… По образцу большинства моих собратьев по эгоизму я знаю, что моя привлекательность — понятие непостоянное, и оценка моей внешности во многом зависит от точки зрения, с которой эта внешность рассматривается. Впрочем, точку зрения или точки зрения определяем не мы.

Пусть я рассматриваю свою физическую оболочку как своего рода компромисс между идеалом, который я неизбежно создала себе в детстве и особенно в юности, пришедшей ему на смену хрупкой марионеткой из моих взрослых снов и калейдоскопом, составленным из отражений в зеркале, чужих взглядов, фотографий; все это, наверное, способствовало тому, что в сексуальных отношениях я легко приспосабливалась к партнеру, но эта легкость только подчеркивает неоднородность образа. Эта, пусть и не выраженная словами, но тем не менее достаточно твердая уверенность в том, что мое тело свободно в перемещении и существует как бы отдельно от моего внутреннего я — о котором мы наверняка имеем неправильное представление, хотя и придерживаемся его, — именно эта уверенность, что тело хранит в себе нашу истинную сущность, порождала непостоянство, которое я проявляла в течение первых десятилетий своей сексуальной жизни. Точнее, я бы сказала, что ощущала в своем распоряжении два тела. В одном теле я обитала или, скорее, подобно моллюску, носила его за собой как раковину, так и не научившись правильно оценивать его местонахождение в пространстве (я не вожу машину, не плаваю, боюсь спускаться в темноте по лестнице, все время подворачиваю ноги), и при этом я должна была как можно полнее удовлетворить его требования и нужды, облегчить его муки и страдания.