"Поэт постигает природу лучше, нежели разум ученого", - говорил Новалис, который был не только поэтом, но и ученым, выдающимся для своего времени горным инженером {Литературные манифесты западноевропейских романтиков. М.: Изд-во МГУ, 1980. С. 94.}. Сюжеты и образы романтиков наглядно раскрывали идеи Парацельса, натурфилософа XVI в., с которым был знаком и Гете: познание природных тайн осуществляется в интенсивной жизни человеческой души. Влияние Парацельса отражено у Новалиса в схеме ненаписанного продолжения "Генриха фон Офтердингена" {"Люди, животные, камни, растения и звезды, стихии, звуки, краски сходятся, как одна семья, действуют и говорят, как один род" (Избранная проза немецких романтиков. Т. I. M., 1979. С. 341).}, в таких произведениях Гофмана, как "Золотой горшок", "Королевская невеста" и "Стихийный дух"; отклики на него заметны у Эйхендорфа ("Из жизни бездельника"), у Тика, Арнима и Брентано, Герреса, Гейне {Влиянию Парацельса на западноевропейскую литературу посвящен ряд работ: Muller B. Die Gestalt des Paracelsus in Sage und Dichtung. Wien, 1935; Reclam E. H. Die Gestalt des Paracelsus in der Weltliteratur / Germanisch-romanische Monatsschrift. Bd. XI, 1961; Frenzel E. Motive der Weltliteratur. Stuttgart, 1980.}.

Отвечая на вопрос об источниках сюжета "Ундины", Фуке называл книгу Парацельса в издании Конрада Вальдкирха: "Книга о нимфах, сильфах, карликах, саламандрах и подобных им духах" ("Buch von Nymphen, Sylphen, Zwergen, Salamandern und dergleichen Geistern", 1590). В. Пфейффер указывает, что из этой книги заимствована прежде всего героиня повести, дух водной стихии, воплощенный в женском существе {В различных мифологиях вода выступает в роли женского начала.