См.: Мифы народов мира М., 1980. Т. 1. С. 240.}. Согласно Парацельсу, ундина обретает душу, вступая в брак с человеком, "с мужчиной, происходящим от Адама" {Paracelsis. Werke. Basel, 1590. Bd. IX. S. 61.}. Тот, кто взял в жены ундину, не может обижать ее вблизи воды, иначе она исчезнет бесследно. Но если это случилось и ундина исчезла, муж не должен считать ее умершей и не имеет права жениться вновь - иначе она вернется и принесет ему смерть. Как можно убедиться, и вся канва сюжета Фуке намечена в натурфилософском сочинении более чем двухсотлетней (по отношению ко времени Фуке) давности.

Благодаря опоре на Парацельса, сюжет повести как бы изымается из сферы чистой фантастики, сказочного вымысла и приобретает некую видимость реальной основы. Может быть, именно поэтому и у читателя остается от него ощущение не столько сказочности, сколько жизненности, воздействия скрытых жизненных закономерностей.

В книге Парацельса развернуто олицетворение природы, возникшее еще на стадии языческого мифа, - хотя, конечно, уже в духе философии Ренессанса, полагающей все явления микро- и макрокосмоса сконцентрированными в человеке. Парацельс заставлял вспомнить о средневековом наследии. Другим источником сюжета "Ундины" В. Пфейффер считает сказание о рыцаре Петере фон Штауфенберге, относящееся к первым десятилетиям XIV в. {Сохранилось в рукописи XVI в. В. Пфейффер присоединяется к исследователям, оспаривающим более раннюю датировку, согласно которой сюжет приписывался Гартману фон Ауэ.}, и при этом справедливо отмечает его принципиальное сходство с возникшей во второй половине того же века историей Мелузины. Возвращаясь из странствий, рыцарь встречает морскую фею, и тайная любовь, которая завязывается между ними, делает рыцаря не только счастливым, но и богатым. Возлюбленная лишь берет с него клятву никогда не вступать в брак, однако он, вынуждаемый сородичами, нарушает эту клятву и даже открывает священнику свою тайну. Через три дня рыцарь умирает.