Включив радио, он убедился, что проспал всего час - по крайней мере, так уверял диктор. Женя посмотрел на холст и не смог вспомнить, как давно натянул его на подрамник. Холст был белый как снег - все восемьдесят два оттенка белого из активного лексикона коренных жителей Атлантиды - то остров, на семь восьмых состоявший из соленого льда и на одну восьмую из снега и тумана, остров, который растаял под горячим восходящим солнцем греческой цивилизации, колыбель культуры стыда.

Метеоцентр мог бы предсказать на сегодня снежные бури, заносы, тяжелую грусть, забытье, если бы Женя не выключил приемник. Где-то на невидимом теперь солнце происходили волнения магнитного свойства, а здесь на земле Женя почувствовал, что его сердце обложили влажной холодной ватой. Это было очень похоже на зиму, скорее всего это и была зима.

Радио умолкло, и стал слышен телевизор, работающий за стеной, в соседней комнате. Старая, черно-белая как мир за окном, комедия - "Золотая лихорадка". Действие происходит где-то на Аляске - в собранном на скорую мужскую руку городке старателей, и городок находится на той же широте, что и Москва. Фильм прервали, запустили рекламный блок. Жаркий женский голос умолял кого-то по ту сторону стены только попробовать. Слушая ласковые и страстные уговоры, Женя вдруг подумал, что реклама локализует загробную жизнь на теплой песчаной отмели, среди густо растущих тропических цветов все еще в Эдеме, в утробе, в том месте, какое было у человека до. Словно время все еще движется циклически, как при царе Соломоне. Большинство из тех, кто отважился попробовать, не замечает этого анахронизма. Но что, если рай совсем не то, что Эдем, что если это бескрайняя снежная пустыня, холодная и ясная, но непостижимая - как настоящая любовь.