То есть на Северном Кавказе главными действующими лицами политических процессов стали не государство, не индивиды и даже не партии или общественные организации, а этносы, а вернее, авторитетные политики-националисты, востребованные обособленным национальным общественным сознанием, не получившим развития в эпоху геополитических перемен и объединения народов.

Не секрет, что в ряде Северокавказских республик националистические силы пытались разжечь «освободительную» борьбу, развязав чуть ли не открытый террор против представителей республиканских национальных меньшинств (обычно — русских) и инспирировав выступления против представителей федеральной власти. Кое-где, как, например, в тех же Чечне и Дагестане, из коренного населения республик организовывались незаконные вооруженные формирования. Они обеспечивались оружием и боеприпасами. Существование в атмосфере войны, перенасыщенность региона оружием, обострение криминальной обстановки, повышение авторитета республиканской власти, которая все чаще стала заявлять о себе как о самостоятельной политической силе, завершение процесса формирования силовых национальных и религиозных движений, выражающих интересы этносов и их объединений, — таких предпосылок для усиления сепаратистских настроений в регионе было более чем достаточно.

1.2. Кавказ и «русский вопрос»

Как-то командующему рассказали, что в одном из магазинчиков, расположенных у военного городка в дагестанском райцентре Буйнакске, продавщица предлагала каждому покупателю в военной форме приобрести… сумку.

«Хочу, чтобы вы, русские, поскорее собрали свои вещи и уехали отсюда», — бесхитростно заявляла она.

На Кавказе есть такая примета: если в таком тоне заговорила даже женщина (существо в мусульманском мире традиционно бесправное), это многое значило…

Одной из проблем, дестабилизировавших ситуацию в регионе в то время, Виктор Германович Казанцев считает так называемый русский вопрос.