— Жив, жив! — ответил растроганный майор. — Через час будем докладывать командующему фронтом…

Потом Синиченко подошел к нам проститься.

— Спасибо, — сказал он. — Будете в Москве, заходите. В дом НКО. Там меня знают.

Каждому из нас он крепко пожал руку. Распрощавшись с десантниками, мы вернулись в полк.

Во второй половине декабря полк перелетел в деревню Смольниково, расположенную в нескольких километрах от Теряевой Слободы. Летный и технический состав разместился в домах колхозников. Неподалеку от деревни, возле леса, батальон аэродромного обслуживания оборудовал хорошую взлетно-посадочную площадку. В сосновом подлеске мы искусно замаскировали свои самолеты.

Войска 1-й ударной армии вышли в это время на реку Ламу и стали с ходу прорывать вражескую оборону. Приданные ей военно-воздушные силы получили приказ поддержать наступление.

Все наши самолеты переоборудовали — приспособили для бомбометания. Позади штурмана, в фюзеляже, прорезали отверстие и вставили металлическое ведро, в котором помещалось пять-шесть небольших осколочных бомб.

Холодным зимним вечером летчики и штурманы 710-го авиаполка собрались на командном пункте. Наш командир капитан Куликов объявил:

— Получен боевой приказ: нанести бомбовый удар по вражескому узлу сопротивления, расположенному близ деревни Чекчино, на западном берегу Ламы. Это примерно в двадцати пяти километрах от Волоколамска. Из этой деревни фашисты ведут сильный пулеметный и минометный огонь. Надо уничтожить их огневые точки и помочь нашим войскам освободить населенный пункт.

— Вот и стали мы ночными бомбардировщиками, — задумчиво сказал Виктор Емельянов, когда командир полка, поставив задачу, разрешил расходиться.

— А почему бы и нет? Давно пора! — отозвался парторг полка Жарков. Идет большое наступление наших войск. Нужно поддержать их всеми силами и средствами. Вот и для нас настало время стать ночными бомбардировщиками. А теперь пошли, ребята! Надо готовиться!