Вас не затруднит зайти и подсесть к камину, мистер Али, — продолжил низкорослый. — На улице холодно и мокро. А как насчет чашки чая, мистер Али? Нора, налей, пожалуйста, чашку чая нашему гостю. А теперь, мистер Али...

Получалось, что я допустил две ошибки. Меняя летний костюм на ирландский наряд, я переложил только один паспорт, да еще не свой. Мой паспорт остался в кармане пиджака. А мой костюм, который так аккуратно завернул продавец, где-то покинул меня. Я принес сверток в паб, но покинул магазин Малриди уже без свертка. Следовательно, я оставил костюм и паспорт то ли в пабе, то ли в магазине Малриди.

— Я не мистер Али, — признался я. — Его паспорт я взял по ошибке. Он — турок. В Турции он был моим тюремщиком. Он вез меня в Америку, когда мне удалось бежать.

— Так вы сидели в тюрьме?

— Да, — на его лице отразилась тревога, так что я торопливо добавил: — Разумеется, по политическим мотивам.

Он сразу успокоился, а тут и Нора, его дочь, принесла мне чашку чая. Худенькая, прямо-таки воздушная, с молочно-белой кожей, черными волосами, ясными синими глазами.

— Ваш чай, мистер Али.

— Это не его фамилия, — ввел девушку в курс дела отец. — Так как же вас зовут, сэр?

— Ивен Таннер.

— Таннер, — повторил он. — Извините за любопытство, сэр, но что привело вас сюда? В Крум и мой дом?

Я ему рассказал. Он заметно оживился. Еще бы, мало того, что перед ним стоял американский член Братства, так еще он знал о существовании мистера Долана.

— Так в Америке обо мне знают? — он покачал головой. — Кто бы мог подумать?

Но вспомнила меня Нора.

— Ивен Таннер. Ивен Майкл Таннер, не так ли?