Парамон стал любимцем князя вопреки желанию Спирьки.
Спирька боялся брата. Знал, что Парамошка если и не хитрее, то уж, во всяком случае, учёнее - недаром его наукам всяким мудрёным в городе обучали, попом сделали.
- У-у, Чёрт! - ругал поп Спирьку. - На брата единокровного наушничаешь! Каким ты только зельем князя приворожил? Да ладно, дай срок, будет и на моей улице праздник!
Долго выжидал Парамон подходящего момента и дождался.
То ли Стоеросов переспал, то ли объелся, то ли опился - только занедужил крепко. Лежал, стонал, всех гнал прочь, временами даже в забытьё впадал. Весь день князь глаз не сомкнул, а чем ближе к ночи, тем больше страху терпел - боялся он ночного сна, запомнил предсказание ворожеи. А вдруг после бессонного дня ночью сон сморит, что тогда? Может, в эту именно ночь беда и придёт! Одолеет хворь, подрубит под корень!
Спирька с ног сбился - искал знахаря. Бабка-травница Захаровна на неделю в лес ушла, травы целебные собирать - не сыщешь, не кликнешь.
За лекарем в Заболотье ехать? Пока туда да пока обратно, что от князя останется за это время?
Тут-то и взял своё Парамон. Обучили его в городе, видно, не только поповской премудрости, но и многому другому. Взялся он вылечить князя.
- Избавишь меня от хвори, - в промежутке меж двумя стонами изрёк князь, - первым другом будешь. Ежели твоё лекарство не поможет, сгною в яме, не погляжу, что ты поп. Вот в прежние времена были лекари... эх... ой... ой...
- Отступись, Парамошка, отступись! - шипел Спирька. - Голове твоей надоело на плечах сидеть, что ли?
- Усидит голова, усидит, - спокойно отвечал Парамон.
Он достал из-под рясы кривой бычий рог, закнутый тряпицей. Поднёс рог к свече, вынул трячицу, заглянул внутрь.
Спирька, сгорая от любопытства, тоже сунулся к рогу, чуть головой с братом не стукнулся.
- Смотри, смотри, - усмехнулся Парамон, - тайны тут нет.