Главная задача авторов — представить Хропопут именно как эпоху мобилизации; стабилизации уже явно недостаточно для счастья. Эволюционная модель отвергается как неэффективная: «Мобилизация — это оптимальный режим существования для носителя власти, а стагнация — для элиты». Во время упомянутых стагнаций элита ворует, а модернизация, которой она при этом занимается, служит воровству лишь ширмой. Государство же российское способно развиваться лишь мобилизационными рывками: рожденный прыгать ходить не может. Видимо, народу скоро опять придется затягивать пояса — чтобы это состояние называлось не кризисом, а мобилизацией, авторы и торопятся со своей концепцией.

Дальнейшее изложение истории государства Российского осуществляется именно под знаком противостояния мобилизационной власти и стагнирующей элиты: Иван Грозный, знамо, опять оказывается прогрессивным борцом с реакционным боярством, которое он при всенародной поддержке давит. Здесь чрезвычайно характерна проговорка о том, что в эпоху Грозного «Россия прошла в своем развитии опасный поворот, на котором могла соскочить в модернизацию» (с.35). И то сказать, упас, кормилец. Петр Первый в этом смысле не вполне удовляетворяет авторов: он осуществлял «мобилизационный рывок в модернизацию», то есть средства-то у него были благие, мобилизационные, — дыба да плаха, — но вот цель (европеизация) подкачала. «Страна оказалась вытолкнутой на модернизационный путь развития. Петр собственноручно раздавал свой суверенитет. В результате самодержавие подверглось существенной девальвации (…), явившейся результатом секуляризации того трансцендентного образа власти, который она обрела при Иване III».