«Цифровой» — не продолжение недавней и всенародно любимой притчи «Vita nostra», но своеобразная параллель к ней. Там была история девочки, оказавшейся буквой, — а здесь сага о мальчике, оказавшемся цифрой. Не раскрываю этим никакой тайны, поскольку, во-первых, в книге все становится ясно уже на второй главе, а во-вторых, прелесть романов Дяченко давно уже не в закрученных сюжетах. Сюжеты как раз представляются мне избыточными — авторов двое, и фантазируют они интенсивнее, чем один нормальный писатель. В тандеме Стругацких кто-то один (чаще Борис) говорил: стоп, здесь мы пишем. В тандеме Дяченко — не братском, а супружеском — авторы, видимо, слишком любят друг друга и не могут вовремя сказать другому: стоп. В результате в любой их книжке значительно больше наворотов, чем нужно, чтобы донести даже до непонятливого читателя главную мысль (или главный вопрос). Все эти придумки по отдельности потянули бы на классную повесть или даже роман — чего стоит программа «Пиноккио», которую экспериментатор в какой-то момент вшивает главному герою: программа эта позволяет отличать правду от лжи, и мир для героя тотчас превращается в царство лжецов. (Впрочем, тут явный привет тому же Борису Стругацкому — в «Бессильных мира сего» герой уже был наделен такой способностью, ничего, впрочем, не прояснявшей: он понимал, когда собеседник врет, но, хоть убей, не постигал, зачем). Собственно, единственный конструктивный недочет романов Дяченко, еще мешающий их авторам гордо назваться современными классиками, — это именно избыточность фабульных ходов, героев, линий и ответвлений, неумение остановиться; но это, так сказать, «высокая болезнь». «Много — не мало», говорят знающие люди, когда водка переливается через край.

Не стану углубляться в фабулу — на пять глав романа приходится штук десять внезапных и резких поворотов, сопровождающихся сменой интонации и в каком-то смысле протагониста (главный герой, четырнадцатилетний Арсен, эволюционирует так стремительно, что за месяц успевает прожить полноценную жизнь, вплоть до мудрой старости).