Какую прозу можно получить на выходе при таких требованиях? Правильно, «Первый субботник» Сорокина. Если серьезно — нормальный роман в советских условиях был не правилом, а исключением, и лишь в конце шестидесятых эти тиски несколько ослабли, да и то не из-за гуманизма, а по причине дряхлости. Стало можно писать увлекательно, разрешены были Семенов и Пикуль — два самых тиражных автора застойной эпохи, — но и они не посягали на святое: ни правды о прошлом, ни догадок о будущем у них искать не приходилось. Выросла литература подтекста, многоэтажного и многослойного, куда более насыщенного, чем у Хемингуэя, — в первую очередь Трифонов, — но считывать этот подтекст не все умели. В результате фантастике волей-неволей пришлось брать на себя решение главных задач — проектирование будущего, критику настоящего, моделирование героя нашего времени. Фантастике разрешалось чуть больше, но этого «чуть» хватило, чтобы в России расцвела одна из мощнейших в мире НФ-литератур. И это была не только и не столько космическая фантастика, порожденная эрой НТР, — это были истории, погруженные в самый что ни на есть подлинный быт, с небольшим фантастическим допущением; не столько ефремовское, сколько булгаковское наследство. Хотя и Ефремова не стоит забывать: в 1953 году опубликовать «На краю Ойкумены», где жестокий правитель истощил свой народ жестокой эксплуатацией и непосильным созиданием, а потому жрецы ищут завещание прежнего, мудрого вождя… это надо, знаете, чувствовать момент.

В семидесятые фантастика стала главной литературой соцлагеря: никто из польских прозаиков этого периода и близко не мог соперничать с мировой славой Лема (да и литературно Лем был выше на голову всех современников, от Ивашкевича до Гомбровского). Павел Вежинов — единственный болгарский прозаик, которого читал и ценил весь мир, и уж конечно не за «Вторую роту», а за «Ночи на белых конях», «Барьер» и «Весы». В СССР на пике моды оказался «Альтист Данилов» — нормальная городская социальная фантастика в лучших традициях Чапека и того же Булгакова; фантасмагории ленинградцев Александра Житинского, Валерия Попова и Нины Катерли быстро стяжали славу.