— Даже имя свидетеля?

Хозяин поморщился.

— Эта мразь…

Неожиданно он умолк. Калон продолжал:

— Вот именно. Нам не все нравится в этом свидетельстве, но мы не хотим связываться с местной полицией. Как зовут этого человека?

Хозяин колебался между осторожностью и желанием доставить неприятность человеку, которого явно недолюбливал. Ненависть взяла верх.

— Ганс Лаймен. Его ферма находится при въезде в город с юга, с правой стороны, в двадцати метрах от шоссе и от того поворота, где разбилась машина.

— За что вы не любите его? — спросил Калон.

— Это старая история…— уклончиво ответил патрон.

— Меня она интересует, — настаивал Калон.

Немец задумчиво посмотрел на него.

— Это произошло во время войны… Лаймен был освобожден от воинской повинности. Никто так и не узнал почему, но все уверены, что это он донес на людей, критикующих режим. Он был лучшим агитатором у Гитлера и даже…

— Даже?

— Даже когда это уже было никому не нужно.

— Он состоял в какой-нибудь партии?

— Автоматически, как все мы.

— Он часто уезжает?

— Никогда.

Калону было достаточно информации. Он расплатился со словами:

— Забудьте о моем визите.

— С превеликим удовольствием.

Калон вышел на улицу. Шел холодный дождь, и погода была не совсем подходящей для пикника.

Эльза ждала его в машине.

Калон включил дворники, и они вернулись на то же шоссе, по которому въехали в город.

Он закурил сигарету и неожиданно спросил:

— Вы курите?

— Я могу попробовать,— с некоторым вызовом ответила девушка.

Калон протянул ей пачку сигарет и дал огня.

Вскоре они выехали за черту города, и он без труда заметил ферму Лаймена. Низкие строения с темными крышами.

Калон свернул на небольшую дорогу, ведущую в поле. Эльза удивилась: