- За порнуху - и фантастические деньги? - кобенилась я.

- За садомазохистическую порнуху с обязательными ритуальными убийствами в финале - это обязательное условие. Кровища должна залить две трети экрана. Филиал мясной лавки - по настоятельной просьбе заказчика. Все остальное, включая сюжет, - полет твоей безудержной фантазии.

- "Безудержной фантазии" - это сильно сказано. Если учесть, что в моей жизни было только два не совсем трезвых мужика, все это длилось несколько минут и не отличалось дивной гармонией ощущений.

- Тем лучше, - оптимистично заметил Нимотси. - Никаких клише, никакой накатанной колеи, твори, выдумывай, пробуй. Я вообще сильно подозреваю, что "Камасутру" соорудили евнухи. Не будь дурой, в коитус веки бабки в руки плывут - и из солидной конторы, между прочим.

- Судя по всему, - я еще раз критически осмотрела новый прикид Нимотси, не нашла в нем изъянов и дала слабину, - только как ты со своими кинопринципами на это согласился?

- Ну, я всегда был сторонник зрелищного кино для широких трудящихся масс, так что здесь никакого противоречия. А если кто-то тебе скажет, что порнуха это незрелищно и недемократично, - плюнь в его лживые зенки. Все занимаются порнографией - сиречь соитием, - в каждой ячеюшке нашего многострадального общества. , - Я поверить не могу, что ты под этим подписался!

- А я - что ты! Ты ведь подписалась - Он меня просчитал, сукин сын Нимотси. - Хотя справедливости ради нужно заметить, что, если бы увидел меня сейчас любимый режиссер Евгений Матвеев, он бы в гробу перевернулся.

- Евгений Матвеев жив, слава Богу, - поправила я; я всегда исподтишка следила за бурной кинематографической жизнью. - И потом, если память мне не изменяет, твоим любимым режиссером всегда был Чарли Чаплин.

- Все меняется, Мышь, включая привязанности и вкусы, только ты остаешься неизменной. Ты - это показатель общей дегенеративной стабильности человеческого чернозема. - Он поднял стакан: