Утро было дивное, насквозь пронизанное грустным золотом остывающего осеннего солнца, небо было безоблачным совсем по-летнему. Последний вздох лета повеял прощальным теплом, и я торопилась впитывать его лицом и ладонями, пока его не сменила зябкая и пасмурная сырость. В такой славный денёк приятно было бы прогуляться в парке, вороша ногами опавшие листья, но было уже без пятнадцати одиннадцать.

В прихожей я наткнулась на мужские туфли. С кухни слышался весёлый голос, а ещё пахло кофе. Это могло означать только одно: у Ланы был гость. Обладатель приятного и весёлого голоса был ещё и наделён весьма примечательными внешними данными — красивым лицом и великолепной фигурой, которую он без особого стеснения демонстрировал, сидя у кухонного стола в одних плавках. Он был кареглазым брюнетом, и всё его восхитительное упругое тело было покрыто ровным загаром шоколадного оттенка. Лана в шёлковом халате, с распущенными по плечам мокрыми волосами, стояла у подоконника и пила маленькими глотками кофе. Я поздоровалась. Гость, окинув меня беззастенчиво оценивающим взглядом, сказал с небрежной полуулыбкой:

— Привет.

Он не бросился одеваться, а спокойно продолжал сидеть в одних плавках за столом, неторопливо потягивая кофе, как будто на кухню вовсе и не входил незнакомый человек. Лана сказала:

— Ты как раз вовремя, Лида. Мы страшно проголодались. Приготовь нам завтрак, пожалуйста. — Отделившись от подоконника, она скользнула рукой по мускулистому загорелому плечу гостя: — Рудольф, пойдём. Не будем мешать Лиде.

Это тот самый Рудольф, которого Лана недавно послала в задницу, догадалась я, но ничего не сказала, а просто надела фартук, вымыла руки и приступила к исполнению своих обязанностей. Рудольф с грацией леопарда поднялся со своего места, игриво уцепившись за пояс халата Ланы, и они вышли с кухни.