Пока они с Ланой завтракали, я нервно надраивала плиту и рабочие поверхности на кухне, доводя их до зеркального блеска. Надо же, какой противный тип этот Рудольф, несмотря на всю его выдающуюся внешность! А по телефону у него был такой приятный голос, что можно было подумать, будто и он сам милейший человек. Как обманчиво первое впечатление! Думая о том, что Лана, видимо, всё-таки не зря послала Рудольфа сами знаете куда, я добавляла финальные штрихи к тому образцовому порядку, который и без того уже царил на кухне. Не зная, чем бы ещё заняться — наводить порядок в гостиной я не могла, потому что Рудольф был всё ещё там — я принялась чистить туалет и ванную. Струи воды смывали едкую пену моющего средства, когда наконец хлопнула входная дверь, и я вздохнула с некоторым облегчением. А уже через полминуты послышался голос моей хозяйки:

— Лида!

Я поспешно ополоснула и сняла хозяйственные перчатки, привела в порядок волосы, а на душе у меня скреблось неприятное беспокойство. Что сейчас будет? Нет, я совсем не строила глазки этому похотливому коту, Лане не за что ко мне придираться. Да и с завтраком, на мой взгляд, всё было в порядке.

— Лида, ну где ты там? — снова позвала Лана.

На ходу пытаясь предугадать, что мне грозило, я со смиренным видом предстала перед моей работодательницей. Упреждая, как я полагала, её замечание, я сама выпалила:

— Простите, пожалуйста, я не виновата. Я с ним нисколько не заигрывала, он сам…

Брови Ланы удивлённо дрогнули кверху.

— О чём ты, тебе не в чем оправдываться, — сказала она. — Ты умница. А об этом шоколадном зайце забудь, он просто пустоголовый мачо. Я вот что тебе хотела сказать… Послезавтра девятнадцатое, и я, как ты помнишь, уезжаю. В аэропорт мне нужно к девяти утра, поэтому ты должна быть здесь уже в восемь, не позднее.

— Хорошо, — сказала я. — Я буду, не беспокойтесь.